В этом году отмечается важная историческая дата - 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Отрадно, что этой знаменательной дате СМИ посвящают много статей и программ. На днях по российскому телеканалу «Звезда» показали аналитическую программу, посвященную 75-летию освобождения Польши от немецких захватчиков. Выяснилось, что некоторые жители этой страны наотрез опровергают исторический факт: вклад советского солдата в освобождение Польши от немцев.
Мне невольно вспомнилось, что герой моей книги «Абармарди сиёсат» Рифъат Ходжиев и его однополчанин Зохидбой Отабобоев являются участниками битв за освобождение Польши. Даже брат Рифъата Мирзонаим Ходжиев героически погиб за освобождение Польши, недожив всего полтора месяца до Победы.
Хочется привести отрывок из этой книги (в переводе Анвара Тавобова), где приведены доказательства того, что таджикские воины также внесли большой вклад в Победу, не щадя своей жизни.
«К моменту, когда я закончил учёбу в школе, война была ещё в самом разгаре. Но наметился перелом в пользу Красной Армии», - писал Р. Ходжиев в личных воспоминаниях. – Наши войска постепенно начинали освобождать от фашистов города и деревни, станции и населенные пункты. Я не мог усидеть дома, ведь война идёт! Подал заявление, попросился в армию добровольцем. Мне ответили, что не могут взять из-за возраста – мне ещё не исполнилось восемнадцати. Пришлось работать в тылу. Работали по многу - тыл тогдашний был, по сути, вторым фронтом, потому что задачи ставились грандиозные, и всё исполнялось. Но я своего намерения не оставлял. И вот, как сейчас помню, нас, с нашими земляками, такими же молодыми бойцами, как и я, погрузили, наконец, в длинный состав. И двинулись эшелоны на Запад.
Привезли нас в Кировоград. Там я стал обучаться дополнительно в Школе авиационных специалистов №51. Уже в августе 1943 года, получив звание сержанта, направлен был в Ордена Красного Знамени гвардейский полк бомбардировочной авиации, дошедший с боями от Кировограда до Будапешта. Чем я занимался на фронте? Я подготавливал, как специалист, бомбы к загрузке в самолёт. Когда порой меня сегодня спрашивают, сколько фашистов я убил, я отвечаю, что бомбы сбрасывали наши лётчики, поэтому я этого знать не могу. Вообще на такие вопросы стараюсь не реагировать. Склоняю голову перед погибшими и прославляю тех, кто трудился в тылу. И радуюсь естественной человеческой радостью тому, что после нашей Великой Победы вернулся домой живым, вместе с другими земляками, кого война пощадила. Потому что большинство ведь не вернулось...».
Рифъат Ходжиев скромно умолчал в своих воспоминаниях о том, что за доблестную службу был награждён медалью «За боевые заслуги». Умолчал, видимо, не случайно: судьба пощадила одного из двух братьев в их семье, одного из двух мужчин, отбывших на войну. Брата Мирзонаима фашистская пуля не миновала, и без отца осталось двое маленьких детей.
Сейчас, когда я пишу эту книгу, в живых остался только один из фронтовых друзей героя моего повествования, это житель сельского схода Зарзамини Бободжон Гафуровского района Зохидбой Отабобоев (он умер в ноябре 2018 года в возрасте 93 лет).
Вот что он рассказал:
- В марте 1943 года мне было 17 лет. Глава сельского схода приписал мне тогда один год, и я был отправлен на фронт. Нас разместили в вагоне, примерно 60 человек, и вначале доставили на станцию Мельниковская в городе Канибадам.
- А почему именно туда? – задал я вопрос своему собеседнику.
- Пунктом сбора и явилась эта сравнительно отдалённая станция, потому что часть родителей, получивших известие о смерти первого сына, в буквальном смысле на рельсы ложились, чтобы не позволить увезти второго. Потом были три месяца учебы в Ташкенте с получением квалификации авиамеханика. Учеба была настолько секретная, что даже в тетради записывать ничего не давали. Говорили, запоминайте всё, чтобы исключить доступ врага к секретам нашей авиации.
Когда началось распределение, мы с Рифъатджоном оказались в одном полку. И потом нас вместе отправили на фронт, точнее в тот самый авиационный полк в Кировограде.
Я слушал рассказ ветерана, поражаясь тому, насколько ясно он всё помнит, все даты, имена, названия частей, где они служили вместе с Рифъатом Ходжиевым, главой области в будущем.
Они воевали в этом полку, в лётной армии, принимая участие в освобождении советской территории от лютого врага.
- Постоянные авианалёты немецкой авиации, беспрерывная бомбёжка – это нас заставляло практически не отходить от пулемёта «Зенит», мы стреляли. И подчас достигали цели! Рифъатджон хорошо это умел делать, на его счету несколько фашистских самолетов, у него была твёрдая рука. Конечно, тяжело нам было – война есть война. Больше всего мучил голод, продуктов всегда не хватало, вся страна тогда так жила. Попасть дежурным на кухню было праздником. Когда меня туда назначали, я всегда старался сэкономить кусочек хлеба для Рифъатджона. Когда он дежурил, то поступал так же. Сколько раз мы хлебом с ним делились, не сосчитать! Рифъатджон в таких случаях меня спрашивал: «Как думаешь, Зохидбой, доживем до времен, когда хлеба будет вдоволь?».
И я ему отвечал:
«Если доживём, брат, наедимся досыта, а там и помереть не жалко!». А он говорил: «Мы будем жить!». Офицеры и солдаты в эскадрилье и полку нашей дружбе радовались, пример с нас брали. Говорили нам: «Вот вы оба - настоящие братья!».
Славный День Победы два верных солдата Родины встретили в Польше. Когда Зохидбой мне об этом рассказывал, по щекам его катились слёзы:
- Те дни я никогда не забуду. Наша часть стояла в лесу. Вечером 9 мая комполка полковник Морозов радостным криком всех оповестил: «Ребятки, пейте, ешьте вволю, мы победили!!!»...
Судьба после Победы развела друзей по разным дорогам. Сержант Зохидбой Отабобоев ещё целых четыре года пребывал вдалеке от родных краев, продолжая служить в армии. А Рифъата Ходжиева демобилизовали.
- Я благодарен Рифъатджону, он навещал моих родителей. И каждый раз их успокаивал, говоря, что я жив и здоров...
Зохидбой установил для себя табу: не встречаться с другом – партийным начальником, пока тот на пенсию не выйдет. Он так объяснил своё решение:
- Он был весь в делах, целиком отдавался работе, и мне не хотелось, чтобы он подумал, будто я желаю извлечь для себя выгоду из нашего фронтового прошлого. Были даже такие моменты: он приезжал к нам в колхоз «Коммунизм», собирал людей и выступал. Я за ним наблюдал со стороны, но не приближался. Я им гордился. Гордился, что с таким выдающимся человеком делил хлеб и соль на нашей великой войне...
Друзья-фронтовики встретились лишь через 40 лет, уже после памятного всем Кайраккумского землетрясения 1985 года.
- После этой стихии обстоятельства меня всё же заставили к нему обратиться. И вот подошел я, простой колхозник, к нашему обкому – разные в голове крутились мысли. Сначала меня к нему не пустили. Вынужден был сказать, что я его фронтовой друг. Мы оба были рады нашей встрече. Оба долго плакали, вспоминали погибших друзей, про тот кусок хлеба, который друг для друга всегда берегли. Вспомнили и наших командиров. И язык никак не поворачивался высказать ему просьбу. Но Рифъатджон был человек проницательный, он стал меня расспрашивать и я ему все рассказал. И в тот же день он одним телефонным звонком разрешил все мои проблемы...
В 1973 году Рифъат Ходжиев отправился в Польшу с намерением посетить могилу брата и насыпать на нее горсть родной таджикской земли.
Тут следует подчеркнуть, что для фронтовика Ходжиева праздник Великой Победы всегда был особым праздником. Даже в его облике в этот день ощущалось особое торжество и приподнятость, он одевался обязательно по-праздничному. И непременно участвовал в мероприятиях в честь Дня Победы, а вечером собирал в доме родных, соратников и своих учеников, и все вместе отмечали очередную торжественную дату...
- Эта традиция в нашем доме продолжается и после смерти отца, - говорит Мирзонаим, младший сын Рифъата Ходжиева. – Так же мы все отмечаем День Победы, вспоминаем моего папу, нашего дядю Мирзонаима и остальных, кто не вернулся с войны...
Мирзоаъзам Максудов
_________________________________